Кононов Алексей

Ваш путь в IT начался с фриланса в эпоху становления веба, когда один человек был и дизайнером, и верстальщиком, и программистом. Сейчас, глядя на глубокую специализацию, не хватает ли вам той «универсальности» и полного контроля над продуктом? Что она дала вам как инженеру?

Я сделал первые шаги в IT , когда веб только формировался, и разработчик часто отвечал сразу за всё - от дизайна до программной логики. Это давало редкое сегодня ощущение целостности продукта и полного контроля над результатом.
Иногда этой универсальности действительно не хватает, но именно она сформировала во мне системное мышление. Такой опыт позволяет понимать продукт шире своей зоны ответственности, учитывать ограничения смежных ролей и принимать более взвешенные инженерные решения в условиях глубокой специализации.

Вы более 10 лет преподавали в школе. Этот опыт кажется нестандартным для ведущего инженера банка. Как работа с детьми и подростками повлияла на ваш подход к разработке, менторству внутри команды и на то, как вы видите будущее IT-образования?

Более 10 лет преподавания сильно повлияли на мой профессиональный подход. Работа с детьми, подростками и студентами очень быстро показывает, где знания поверхностны: если ты не понял сам, объяснить не получится. Это научило меня структурировать информацию и говорить о сложных вещах простым языком.
Этот навык напрямую перенёсся в разработку и менторство внутри команды. Кроме того, школьный опыт сформировал у меня долгий горизонт мышления - понимание, что IT-образование должно быть ориентировано не на текущие технологии, а на развитие мышления и способности к обучению.
Опыт преподавания учит терпеливому подходу при взаимодействии в команде и особенно со смежными командами. Стрессоустойчивость поднимается на новый уровень.

Вы уникально совмещаете три роли: практикующий инженер в банке, исследователь (о чем говорят ваши статьи) и педагог-наставник. Как эти роли обогащают друг друга? Где, например, академический взгляд помогает решить прикладную задачу в банке?

Для меня эти роли не существуют по отдельности. Инженерная практика не даёт исследованиям уйти в абстракцию, а исследовательский, академический взгляд помогает глубже анализировать прикладные задачи и архитектурные решения.
Педагогика же связывает всё это воедино - она формирует умение объяснять, выстраивать диалог и развивать команду. В результате возникает целостный профессиональный подход: думать, делать и передавать знания как части одного процесса.

В своей статье о менторстве вы говорите, что оно помогает опытным специалистам «не выгорать и не уйти». Можете раскрыть эту мысль? Как именно передача опыта и «горизонтальный рост» становятся защитой от выгорания для вас лично?

Выгорание в IT редко связано с усталостью от технологий. Чаще оно возникает тогда, когда у специалиста заканчивается ощущение роста: задачи повторяются, зона ответственности не расширяется, а накопленный опыт перестаёт находить применение.
Менторство формирует альтернативную траекторию развития - горизонтальный рост через влияние. Опытный инженер начинает масштабировать не код, а мышление: через code review, архитектурные обсуждения, совместный разбор решений, формирование инженерных стандартов внутри команды.
Такой формат роста возвращает ощущение движения даже при неизменной должности. Ты видишь, как твой опыт начинает работать в других людях, как команда взрослеет за счёт переданных подходов. Для меня лично менторство стало ключевым фактором профессиональной устойчивости - оно превращает накопленные знания не в груз, а в живой ресурс.

Вы прошли путь от frontend-специализации к глубокому погружению в backend на Java. Что вас мотивировало на такое расширение экспертизы в уже зрелой карьере? Это запрос рынка, внутренний вызов или необходимость для решения более комплексных задач (как те же микросервисы)?

Расширение экспертизы в сторону backend-разработки на Java стало осознанным внутренним вызовом. Frontend дал мне глубокое понимание пользовательского опыта, но для работы со сложными высоконагруженными системами этого оказалось недостаточно.
Это был шаг к профессиональной целостности и расширению инженерной ответственности. После сертификации в лаборатории EPAM я целенаправленно углубился в backend-разработку на Java, архитектуру приложений и экосистему Spring, вопросы масштабируемости и надёжности. Этот опыт позволил мне видеть систему целиком и принимать решения, влияющие на устойчивость продуктов в реальных проектах.

Вы выступали экспертом на федеральном ТВ, оцениваете работы на конкурсах, пишете книгу. Что движет вами, когда вы делитесь знаниями так масштабно? Это чувство ответственности, желание структурировать знания для себя или что-то еще?

В первую очередь - чувство ответственности перед профессиональным сообществом. Я сам вырос благодаря людям, которые делились знаниями и опытом, и считаю важным продолжать эту цепочку.
Кроме того, публичные выступления, статьи и книга - это способы структурировать собственное мышление и знания. Когда ты объясняешь другим, ты глубже понимаешь свою профессию и её горизонты.

Вы работаете с критически важными интерфейсами интернет-банка, где любая ошибка имеет высокую цену. Как такая ответственность влияет на вашу повседневную рутину? Меняет ли она само ощущение от написанной строки кода?

Работа с критически важными интерфейсами интернет-банка радикально меняет отношение к разработке. Здесь код перестаёт быть абстракцией - за каждой строкой стоят реальные деньги, персональные данные и доверие миллионов пользователей. Любая ошибка имеет не только техническую, но и социальную цену.
В ряде ключевых проектов банка я участвовал не просто как исполнитель, а как инженер, вовлечённый в принятие архитектурных решений, влияющих на устойчивость и безопасность цифровых каналов. Это постоянная работа с рисками: анализ граничных сценариев, отказоустойчивости, взаимодействия фронтенда с системами аутентификации и backend-сервисами.
Такая ответственность напрямую влияет на рутину: значительная часть времени уходит на проектирование, обсуждение решений, code review и документацию. Код пишется не «быстро», а осознанно - с прицелом на долгосрочную поддержку. В итоге меняется само ощущение от разработки: код становится частью критически важной инфраструктуры, а не просто реализацией требований.

Биометрическая авторизация - это не только про технологии, но и про доверие клиента. Как вы, как инженер, находите баланс между «невероятным удобством» и «абсолютной безопасностью»? Были ли моменты, когда эти принципы вступали в конфликт?

Биометрия действительно находится на пересечении технологий и доверия, поэтому требует особенно взвешенного инженерного подхода. В последние годы в России биометрические технологии активно развиваются, прежде всего в финансовом секторе и государственных цифровых сервисах, где они применяются в промышленном масштабе для защиты удалённых операций и снижения мошенничества.
В банковской сфере биометрия решает сразу несколько задач: упрощает доступ клиентов к сервисам, снижает нагрузку на парольные механизмы и повышает защищённость операций. В проектах по развитию мобильного и интернет-банка Газпромбанка я непосредственно участвовал во внедрении и реализации биометрической авторизации, включая ключевые архитектурные и интеграционные решения.
Конфликты между удобством и безопасностью действительно возникают, и в такие моменты приоритет всегда остаётся за безопасностью. Например, биометрия не включается на устройствах с ненадёжной поддержкой этой технологии. Практика показала, что устойчивый эффект достигается не самой биометрией, а её сочетанием с криптографическим шифрованием и многофакторной аутентификацией. Это позволило значительно повысить доверие пользователей и упростить вход в систему, выровняв уровень безопасности web-банка с нативными мобильными приложениями.

Ваша карьера - срез технологической революции 25 лет. Исходя из этого уникального опыта, какой самый важный, на ваш взгляд, навык или принцип должен сохранить разработчик, чтобы оставаться востребованным через следующие 10 лет, несмотря на смену фреймворков и парадигм?

Ключевой навык - это способность постоянно учиться и переучиваться, сохраняя инженерное мышление. Технологии и фреймворки меняются, но умение анализировать задачи, понимать систему целиком и принимать взвешенные решения остаётся фундаментом профессии.
Разработчик будущего - это не знаток инструментов, а зрелый инженер, который умеет работать с неопределённостью, понимать последствия своих решений и брать ответственность не только за код, но и за его влияние на продукт, бизнес и пользователей.

Вы пишете «Настольную книгу фронтендера». Если бы вам нужно было выделить одну главную, фундаментальную идею, которую должен усвоить каждый начинающий разработчик из этой книги, что бы это было?

Главная идея книги - помочь фронтенд-разработчику выстроить устойчивый фундамент. Понять, какие знания являются базовыми и обязательными, какие важны для эффективной повседневной работы, а какие зависят от индивидуальной специализации и контекста задач.
Книга делает акцент на основах - HTML, CSS и JavaScript - как на неизменном ядре профессии, а также на реальных повседневных задачах: практических «рецептах», чек-листах качества, примерах кода и командной работе. Это не книга про один «правильный стек», а про осознанный и устойчивый подход к профессии.